Итак, получение сходства обусловлено и положением фотоаппарата, и освещением, и позитивным процессом. Но только ли этим? А наблюдательность, а момент спуска затвора? Разве не развитому «чувству момента», столь необходимому фотожурналисту, мы обязаны появлением многих замечательных портретов?
В какое-то мгновение человек бывает больше всего похож на себя. Его эмоции проявляются с особой силой. Успеть уловить это выражение лица — самое заветное желание художника.
Обстановка непринужденного общения и быстрая ориентация — помогают получить жизненно правдивый образ. Для фотографа же, отделывающегося передачей внешних примет, облик современника — просто сумма
общечеловеческих физических черт. Конечно, бесполезно искать в подобных дилетантских поделках какую-то глубину содержания.
Ограничиваться передачей одной внешней схожести — значит удовлетворяться суррогатом. Как уже говорилось, художественный фотопортрет — всегда производное творческого отбора и обобщения изобразительных элементов. И задача фотохудожника — создавать произведения, отвечающие нашей героической эпохе, произведения высокой мысли, раскрывающие душу и характер советского человека.
Вот почему мы должны понимать портретное сходство прежде всего как сходство образа.
В Павлове (Колтушах) на фронтоне одной из лабораторий начертано: «Наблюдательность и наблюдательность». Эти слова относятся к деятелям науки. Но разве не меньше должен помнить о них портретист, чьи творческие успехи прямо зависят от развитой наблюдательности?
Когда-то Дидро призывал художников:
«Ищите уличные происшествия, будьте наблюдателями на улицах, в садах, на рынках, дома…»
Тем же советом обязаны пользоваться «ловцы сюжетов» — фотожурналисты. Недаром фотографию называют искусством останавливать мимолетное. Ее сила — в неопровержимой правде запечатленного. Снято — значит было. Моментальная съемка помогает познать красоту живого движения, проникнуть в потаенные глубины человеческих чувств и переживаний.
Комментарии закрыты.