«Фотография —дитя природы: она режет правду без пощады и жалости. Можно себе представить человека, который в обществе сказал бы кому-нибудь: господи, какая у вас неприятная, безобразная физиономия! Справедливо, нет ли; — но это принимается за оскорбление. Фотография находится точно в таком положении: чем лучше снимок с технической стороны, тем ожесточеннее критика, и полная удача считается личным оскорблением.
Внешность есть самая чувствительная струна мелкого самолюбия и смешного самомнения или самокрасования, главный повод беспрерывных сцен, неприятных объяснений и часто непримиримой вражды к фотографии вообще или к тому или другому фотографу. Бедная фотография походит на Маргариту в «Фаусте». Добрый гений во имя науки и искусства требует в одно ухо истинной верности, правды, и правды во что бы то ни стало, тогда как в другое, публика — Мефистофель — сулит ей золотые горы с условием лгать, льстить без меры, без совести, безжалостно жертвуя прекрасной будущностью фотографии и сознательно подпиливая пьедестал, на который поставили ее общие надежды и ожидания». Эти слова принадлежат зачинателю русской портретной фотографии С. Л. Левицкому, выступившему в 1880 году в журнале «Фотограф» против «лицеприятного» фотографирования. А через четыре года со страниц того же журнала другой известный тогда мастер С. Юрковский провозглашал:
«От портрета требуется, чтобы он был сделан с таким поворотом головы, при котором модель кажется эффектнее; чтобы все разящее в лице стушевывалось поворотом лица, освещением или ретушью. Кому не знакомы желанные: удачный поворот, эффектное освещение и безукоризненная ретушь и кто побрезгует ими в портрете, хотя бы от этого до известной степени страдало сходство?..»
Таковы полярные позиции. И такова давность эстетического спора об отношении к объекту. В то время художественный фотопортрет был салонно-интимным изображением. Фотограф в угоду заказчику все усилия направлял на «стушевывание» всего «разящего в лице». Ни о какой портретной характеристике, конечно, и не помышлялось.
Вопрос о том, нужно ли льстить модели, как видим, не новый и не праздный. Им в свое время занимался даже Гегель, который пришел к выводу, что портрет «не только может, но и должен льстить». Его идеалистическую концепцию наголову разбили Маркс и Энгельс. Их известное высказывание теперь стало программным для искусства социалистического реализма.
Комментарии закрыты.