…Надо любить людей и уметь их понимать. Но не надо заставлять их выглядеть намеренно праздничными и преисполненными показного благообразия. Всякая красота, переходящая в навязчивую красивость, так же нетерпима, как и крайнее огрубление, граничащее с уродством.
К сожалению, в практике наших фотоателье еще не изжита методология старой фотографической школы, низводившая портретируемого до роли покорного статиста. Не удивительно поэтому, что демонстрируемая в витринах продукция, как правило, грешит нивелировкой живого облика.
Реалистическому фотопортрету чужда выспренняя, помпезная трактовка образа, проявляемая то в необычной подсветке, то в утрировке объемной формы. Чуждо ему и протокольное нагромождение случайных примет, выдаваемых угодливыми ликописцами за достоверность. Перед фотопортретистом — живой человек со своими повседневными радостями, печалями, заботами, устремлениями. Пытаясь отобразить его облик, художник-реалист стремится отыскать в нем какие-то индивидуальные признаки характера.
Часто спрашивают: «Следует ли фотографировать человека выдающегося ума, но совершенно нефотогеничного и к тому же обделенного красотой?»
Нелепость вопроса очевидна. Задающие его смешивают понятия красоты и красивости. Даже самое «некрасивое» лицо (некрасивое в житейском смысле) может служить для создания глубокого и возвышенного образа, если художник сумеет подметить и передать внутреннюю, духовную красоту человека. В этом смысле понятно, что имел в виду английский живописец У. Хогарт, говоря: «Как скоро надоедает невыразительное лицо, даже если оно красиво».
Каждая эпоха создавала свое понимание красоты. Само понятие красоты исторично. Наши представления о прекрасном формируются не только собственным вкусом, но и временем, в котором живем. «Если бы красота в действительности была неподвижна и неизменна, «бессмертна», как того требуют эстетики, она бы надоела, опротивела бы нам», — писал Н. Г. Чернышевский.
Комментарии закрыты.